Легендарный донской атаман Матвей Иванович Платов был сложной личностью, противоречивой. Но, что это был могучий, жесткий боец, прошедший через такие суровые испытания, что многим и в нервных снах не являлись, пожалуй, никто не рискнет опровергнуть.
Вот как писал о Платове в начале ХХ века историк донского казачества Евграф Савельев:
«Это был не изнеженный вельможа, гордый своим происхождением; нет, это был закаленный в боях воин, разделявший со своими «детушками» все тягости тревожной военной жизни. Он спал на голой земле, под кустом, покрывшись буркой; в четыре часа вставал, ему подводили его серого коня, и он летел на аванпосты, ходил в партии, учил офицеров военной хитрости и часто всю ночь следил сам за движением врагов, а при блеске восходящего солнца, лежа на песке, писал донесения».
Отсюда вопрос. Как полагаете, легко ли такого человека заставить плакать? А ведь, представьте себе, кое-кому это удавалось. Не часто, скорее всего, по ситуации, но ведь все равно случалось же такое.
Подтверждение этого отнюдь не рядового факта обнаружилось в архивных залежах популярной газеты «Приазовский край» за октябрь 1898 года:
«Атаман граф Платов всегда, когда устраивал пир или народное торжество, вызывал в Черкасск из Усть-Белокалитвенской станицы по несколько рылешников, они перед графом и его гостями играли на рыле по очереди, припевая голосом или речитативом разные песни и импровизации, и говорят, что граф часто плакал, слушая пение рылешников о казачьих походах и подвигах. У Платова был и постоянный, штатный и домашний рылешник – казак Савелий Обухов…»
Придворный рылешник атамана Платова! Каково, а? Так еще и с песнями, высекающими слезу из булатного казачьего графа.
В принципе, суровые люди зачастую бывают одновременно и сентиментальными, это так. Но все же случай показательный.
Теперь самое время напомнить, кто же такие рылешники и на каком рыле они играли столь проникновенно, что у генерала Платова слезы катились.
Нашему органу двоюродная виолончель
Дело в том, что рыля, или рыле, или реле, или релей, или лыря, или рулет, или… В общем еще с полдюжины запасных названий и вариаций наберется… Так вот, это все производные от лиры. Хотя к лире в классическом, античном, орфеевском, можно сказать, понимании это устройство имеет довольно-таки отдаленное отношение.
Колесная лира, а это уже академическое название рассматриваемого нами с пристрастием музыкального инструмента, не самая, может быть, близкая, зато крайне демократичная родственница костельного органа. А еще кузина шарманки папы Карло, золовка скрипки Страдивари и деверь с шурином виолончели и контрабаса. Седьмая вода на киселе, проще говоря, и нашему забору двоюродный плетень. Но вода уникального журчания, а плетень занятного плетения.
Смычковый инструмент без смычка – это вам как? Вместо смычка – колесо и ручка-коловорот. Три струны, сделанные, пардон, из животных кишок, да деревянный корпус-резонатор плюс немудреные клавиши.
В Средние века колесная лира культивировалась в разных частях Европы, откуда в конце концов добралась и до славянских земель. Инструмент оказался вполне востребован артистичными бродягами, всеми этими приснопамятными менестрелями и каликами перехожими. Вполне логично – достаточно неприхотливая конструкция, годная для забегов на дальние и средние дистанции, целый мини-оркестр, который всегда с тобой.
Со странствующими босяками, надо понимать, лыря оказалась в Польше, а это значит, что днепровское казачество не ознакомиться с ее специфическим звучанием просто-таки не могло. Запорожцы не брезговали прихватить у шляхты что плохо лежало. Да и что лежало хорошо – тем более. Особенно, если оно еще и играло прикольно.
По малороссийским землям колесная лира покатилась бодро и зажигательно. Лирники, вместе с кобзарями и бандуристами, превратились в особое явление местной культуры. Степное нищенство – святое дело!
Появление слепых исполнителей казачьих дум и былин стало заметным событием, а сами они превратились в персонажей эпоса. Впрочем, были они необязательно слепые. Просто этот образ стал классическим, к тому же лишенный зрения человек, благодаря колесной лире, получал шанс на выживание. Да и публика больше сочувствовала и щедрее подавала именно слепым исполнителям. А они, лирники, стало быть, как и кобзари с бандуристами, выступили двигателями казачьей тематики в устном народном творчестве.
Шут с ними, с поляками
В великороссийских землях дело обстояло несколько иначе. Знаменитый музыкант, крупнейший инструментовед и старательный собиратель традиционного сценического инструментария Николай Привалов в своем фундаментальном труде «Лира (лiра, рыле и реле)», вышедшем в Санкт-Петербурге в 1905 году, называл предмет своих исследований русскими народным музыкальным инструментом. На что имел свое авторское право, разумеется.
Но при этом он указывал, что в границы Московского государства колесная лира проникла где-то в XVI веке, слишком уж широкого распространения не получила, а в XVIII веке популярность ее, по сути дела, сошла на нет.
Посмотрите цитату из труда «Сказания современников о Димитрии Самозванце», часть V которого была отпечатана типографией Императорской российской академии в Санкт-Петербурге в 1834 году. Некий Самуил Маскевич, литвин благородной фамилии, делился своими наблюдениями за нравами временно оккупированной поляками Москвы:
«Никакой музыки на вечеринках не бывает; над танцами нашими смеются, считая неприличным плясать честному человеку. Зато есть у них так называемые шуты, которые тешат их русскими плясками, кривляясь, как скоморохи на канате, и песнями, большею частью весьма бесстыдными. Иногда же, в подражание нашим обычаям, приказывают играть на лирах: этот инструмент похож на скрипку, только вместо смычка употребляют колесцо, приправленное посредине: одною рукой кружат колесцо и трогают им струны, снизу, другою прижимают клавиши, коих на шейке инструмента находится около десяти».
Казачьи думы у железной дороги
Казачья веточка колесной лиры в России по Николаю Привалову – есть отросток от запорожского ствола. Дескать, сечевики, когда пришла пора, переселились на Кавказ, где «смешались с черкесами и образовали необыкновенно красивое и храброе племя, отличавшееся отчаяннейшими подвигами и полным презрением к смерти» во время Севастопольской обороны и в Турецкую войну.
Все это население с пестрыми этническими корнями музыкальный историк без обиняков называл пластунами, а их симпатии к лире пояснял так:
«Пластуны до сих пор сохранили свой малороссийский говор, казацкую старину, нравы, песни и инструменты. Слепые «дiды» их часто выходят на линии железных дорог и поют под аккомпанемент лиры казацкие думы и духовные песнопения, собирая деньги с проезжих».
О лирниках, точнее, рылешниках Донской земли Николай Привалов отчего-то умалчивал, а жаль. Как мы теперь уже точно знаем, они были, и даже при дворе графа Платова их знатно привечали.
Другое дело, что по малороссийским землям лирников была разбросана тьма-тьмущая, без такого персонажа, а то и двух-трех редко какой базар обходился. Даже знаменитая, многими исполненная и на все лады обыгранная песня «Переведи меня через майдан» носила изначальное название «Последняя просьба старого лирника».
А в Донское земле на рыле играли только в отдельных местах, причем число исполнителей было лимитированным. Почему? Вот это загадка. Только генералу Матвею Платову, видели же в тексте чуть выше, приходилось заказывать рылешников в станице Усть-Белокалитвенской.
Вставай, Данило! Гудит гудило!
Наличие таких мастеров игры-пения именно в этом населенном пункте, да плюс еще в станице Екатерининской зафиксировал в ходе экспедиции по Придонью в 1902–1903 годах еще один видный музыковед и этнограф Александр Листопадов. Он же сообщил, что излюбленной композицией белокалитвинских рылешников была песня «По Донцу, Донцу».
Любопытный штрих. Донская лира зачастую – четырехструнная, а не трехструнная, как вроде бы издавна, с европейских еще предков этого инструмента повелось. Постоянно звучащая бурдонная (басовая) струна дала донским рылешникам еще одно громкое название – гудошники. Впрочем, это все детали для специалистов.
Принципиальное же, можно сказать, социального звучания отличие рылешников на Дону от коллег Поднепровья заключалось в том, что первые были очень зажиточными людьми, а вторые – нищими романтиками степей и ярмарок.
Инструмент один, а такие разные судьбы.
Мистика степных пирушек
«Усть-Белокалитвенская станица более всего славится на Дону своими рылешниками – это песенники и музыканты, играющие на рыле, особом старинном казачьем музыкальном инструменте, который в старину употреблялся на Дону повсеместно, а ныне удержался лишь в Калитвенской и Усть-Белокалитвенской станицах», – писала газета «Приазовский край» в №265 от 8 октября 1898 года.
В принципе, журналисты конца позапрошлого века рассказывали уже об уходящей натуре, постепенно вымирающем вместе со старыми мастерами музыкальном ремесле. Причем не обошлось в этой истории и без мистической составляющей:
«В Калитвенской станице указывают теперь только на одного старика-рылешника, но и тот отказывается от игры на этом инструменте, а дело в том, что он еще смолоду необыкновенно пристрастился к игре на рыле, и в последнее время, возвращаясь со своим инструментом со свадеб и пирушек, стал в забывчивости заходить в глухую степь, на курганы и в буераки, и играть там по целым ночам, воображая себя перед какой-то пирующей толпой. Ему объяснили, что это дьявольское наваждение, и что ему несдобровать, так как потешающаяся над ним ″нечистая сила″ может завести его в зимнее время куда-либо в полынью на реке или другое место, откуда ему не выбраться».
А вот еще фрагмент той же статьи, в котором нет мистики, зато много чистой правды жизни. И впечатляющей притом:
«В Усть-Белокалитвенской станице много говорят о двух недавно умерших необыкновенно искусных рылешниках, певших старинные казачьи песни. Теперь указывают на нескольких рылешников на хуторе Богатов, а особенно на Василия Михайловича Андриянова, проживающего на хуторе Дорогом. Этот последний рылешник действительно замечательный музыкант: у него рыля (инструмент, по употреблению своему, совершенно похож на орган, но струнный, о трех струнах, а не духовой, внешностью же своей напоминает гитару, но только с большой пустотой внутри) почти до полутора аршина длиной и выдает необыкновенно мощные, просто оглушающие звуки, с большой ясностью притом выражая слова песни.
Говорят, что когда Андриянов играет на этом рыле какую-либо удалую казачью песню и ему подпевает целый хор казаков, то самых сильных голосов не слышно, и кажется, что играет одно рыле. Вздумает иногда этот рылешник в вечернюю пору позабавить себя и, наладив рыле на самый высокий тон, он начинает около своей избы играть какую-либо громогласную казачью песню — рыле гудит так, что стонет земля, и как бы выговаривает слова песни с такой ясностью, что ему можно подпевать в самых отдаленных концах хутора».
Надо же, какая силища, какая выразительность… И вся эта красота осталась только в былинах, сказках, преданиях и пожелтевших газетных статьях.
Так может показаться. Но на самом-то деле, мы же знаем, что народное искусство не умирает.
Последний лирник
Принято считать, во всяком случае об этом много где написано, что игра на колесной лире как сколько-нибудь заметное явление казачьей жизни на Дону исчерпала себя в первой четверти ХХ века. Объяснение простое: Гражданская война, знаете ли, вывела под корень многие атрибуты предыдущей жизни.
Опять-таки, устоявшийся стереотип, последним лирником на территории СССР называют Климентия Шматова из Стародубского района Брянской области. К слову, традиционно казачьи края. Шматов еще в 50-е годы ХХ века, до самой своей кончины, играл на колесной лире на базарах. Инструмент его сохранился и попал в собрание Московской консерватории.
Впору бы тут поставить точку в истории российских лирников-рылешников. Только не получается.
Как минимум потому что в советскую эпоху колесная лира нет-нет да и все равно напоминала о себе. Прорывалась через грохот барабанов и фанфары горнов. Конечно, лира была фольклорной диковинкой. Например, ее с удовольствием взял на вооружение популярнейший в свое время белорусский ансамбль «Песняры».
Вы удивитесь, но нашелся даже ловкий человек, который получил в СССР патент на изобретение колесной лиры. Как ему это удалось сделать с инструментом, которому добрая тысяча лет, – уму непостижимо. Но он настаивал, что внес в традиционную конструкцию принципиально новые изменения. И подтверждал это официально полученным документом.
И сейчас, в наш бешено мчащийся, космический и атомный, во многом виртуальный XXI век задумчивый голос колесной лиры продолжает звучать из древности. Правда, этот инструмент массовым не назовешь. Но есть ценители его звучания в казачьих песенных коллективах, да и просто в народной самодеятельности, среди любителей-одиночек. Да хотя бы и на российских площадях – лирники ведь исстари шли в людные места поиграть, попеть, с народом пообщаться.
А уж в руках у теоретиков и практиков казачьей жизни колесная лира смотрится совсем уж гармонично уместно. Как, например, у руководителя отдела взаимодействия с казачеством Донецкой епархии Русской православной церкви протоиерея Никиты (Панасюка). Этот батюшка играет на многих музыкальных инструментах, среди которых один другого экзотичней. Но колесная лира пользуется у него особым почетом. С ней он идет говорить и петь с казаками, да и просто с неравнодушными, интересующимися отечественной историей православными людями.
Так что не волнуйтесь, колесная лира звучала, звучит и звучать будет. Не зря же ее так любил и уважал легендарный атаман Матвей Платов. Нам, его наследникам и потомкам, этот инструмент тоже пригодится. Как память, например, как символ красивой и героической степной казачьей старины.
Руслан Мармазов
Материал опубликован порталом «Российское казачество» 11 ноября 2025 года.
