Вот так начнешь изучать донбасский раздел отечественного кинематографа, и уверуешь в переселение экранных душ. Оказывается, знаменитый Буба Касторский, оригинальный куплетист, из трилогии о неуловимых мстителях Эдмона Кеосаяна, появился на свет и впервые заголосил всем известные немудрёные строчки о себе несравненном, именно в Донбассе, а никак не в Одессе, и не в степях Северной Таврии.
И случилось это на три с лишним десятка лет раньше, чем мы с вами, дорогие ценители кино, предполагали. Но в ходе все той же нашей родимой, до сих пор кровоточащей Гражданской войны. Курьез? Вообще-то, да. Но это только на первый взгляд.
Коленца угольного пласта
Первая подача приключений шайки малолетних неуловимых борцов за счастье трудового народа галопом вылетела на экраны СССР и ускакала в бессмертие в 1967 году. Там Борис Сичкин сыграл свой главную, затем всю жизнь эксплуатируемую им, роль бродячего артиста, шансонье и даже стендапера первого поколения Бубы Касторского. Все верно? Тогда продолжаем разговор.
В 1935 году «Межрабпомфильм» запустил в прокат ленту режиссера Альберта Гендельштейна «Любовь и ненависть». Название на все случаи жизни. Годится для фильма о войне, для мыльной оперы, и для рок-н-ролла подойдет, если вдруг будет нужда.
В нашем случае на экранах свинцово протекал 1919 год. И протекал он не абстрактно где-то там, а прямо в Донбассе.
Авторы обозначили, что действие происходит на шахте «Мазурка». Большей конкретики дождаться от них не удалось, но и не велика беда. Геолокация вполне определенная. За прообраз кинематографического рудника могла быть взята, например, полулегендарная шахта «Мазурка» в районе современной Гродовки Красноармейского района ДНР.
Впрочем, не исключено, что сценаристы замахнулись шире, сделали смелые обобщения, присвоив своей шахте название известной в Донбассе категории угольных пластов «Мазурка».
«Пласты с именем Мазурка имеют крутые углы падения, из-за чего передвигавшимся по забою шахтерам приходилось делать движения, напоминающие танцевальные па. Л. Рейснер, посетившая в 20-е годы в одной из шахт Горловки забой Мазурка, писала, что люди в нем «выплясывают… фантастические фигуры, вися над пустотой на тонких перекладинах», — отмечал в своих работах основоположник донбасской школы ономастики и «подземной топонимики» профессор Евгений Отин.
Кстати, для расширения кругозора, скажем, что Отин в этом случае делает ссылку на Ларису Рейснер, поэтессу Серебряного века, писательницу, активную большевичку и коминтерновку, сожительницу Карла Радека. Ее поездка в Донбасс когда-то конвертировалась в книгу «Уголь, железо и живые люди» (1925 год издания).
А «Мазурка» в Горловке могла «танцеваться» на шахте «Мария», например. Вот вам цитата из книги Петра Жеребецкого «Горловка»:
«Работал на «Мазурке», а «Мазурка» и на «Марии» — «Мазурка» — коварная, капризная. На шахте о ней говорили: «Играет, пляшет». Но именно здесь состоялся забойщик Иван Безукладный. Теперь и к нему шли на выучку новички. Три года вел за собой забойщицкую бригаду. Хорошо вел. Брал не голосом, не приказом — личным примером. Попасть к Безукладному стремились многие. И настрой деловой, и самые высокие заработки. Загремела «Мазурка» на всю шахту. Не успевали коногоны подавать порожняк».
Аналогичная картина на одной из «Корсунских копей» (позже — шахта им. Ленина). Снова возьмем томик Жеребецкого:
«В 1925 году в шахте им. Ленина по пласту «Мазурка» мощностью 1,4 м применили штанговую углерезку системы Флоттмана «Вестфалия» с пневматическим приводом».
Да, это техническая и агитационная информация, причем, уже не из времен после Гражданской войны. Но «Мазурка» вырисовывается вполне убедительная. Впрочем, нам нет особой нужды определять место действия с точностью до террикона (они, к слову, в фильме «Любовь и ненависть» замечательны, как и весь прочий шахтный антураж). Донбасс – и точка.
«Бабы женского пола»
Закрутку сюжету придумали такую. Всем хочется заполучить уголь Донбасса, и красным, что, как бы, логично, и белым, что, типа, возмутительно. Шахтёры дружно становятся под ружье и отправляются крушить армию генерала Деникина. На хозяйстве остаются одни девки да бабы. Тут и белые пожаловали, да еще и с коварным планом заманить женщин, или, как гениально сказано в одном из фрагментов фильма, «баб женского пола», в забой. Надо же кому-то уголёк рубить.
Основной упор деникинцами был сделан на материальную мотивацию. Времена-то голодные, мужики ушли на фронт, а дома дети по лавкам плачут. Каждой работающей женщине посулили пайку в фунт сахара и пять фунтов муки-крупчатки. Набирали всего 60 человек, так что конкурс был — мама, не горюй!
Тем не менее, не обошлось и без идеологической обработки контингента. Белые провели что-то наподобие собрания, где всем распоряжался хваткий прапорщик (обаятельный даже в роли патентованных гадов Михаил Жаров), а культурную программу обеспечивал не кто иной, как Буба Касторский.
В этот образ воплотился артист Театра сатиры, эстрадный лицедей, исполнитель фельетонов, чтец произведений Михаила Зощенко Владимир Хенкин. В 20-30 годы он пользовался значительным вниманием публики, здесь же сыграл главную свою кинороль.
Это было первое появление Бубы Касторского на большом экране, так что, можем смело говорить, что видному персонажу отечественного кино стукнуло 90 лет.
«Я — Буба Касторский, оригинальный куплетист. Пою себе куплеты, как будто, ничего», — исполнил под гитару необоснованно похохатывающий персонаж в легкомысленной шляпке-канотье и платке-галстуке, и заложил базу образу на многие годы тому вперед.
Всепогодный пройдоха против латентного красного героя
В 60-е годы ХХ века Борису Сичкину в «Неуловимых» оставалось только взять готовый шаблон, тюнинговать его, развить и тоже сыграть основную кинороль в своей биографии.
Другое дело, что Сичкин своим безудержным темпераментом и желанием находиться в центре внимания сумел раздуть мелкого эпизодического типажа в полноценный образ, трагикомический даже. Не станем забывать, что Буба Касторский в проекте Кеосаяна фигурирует во всех частях приключений мстителей, и трагически погибает, швырнув свою шальную артистическую жизнь на алтарь пролетарской революции.
Тем не менее, калька с образа 1935 года несомненна. И даже строка-анонс из куплетов разниться буквально в одно слово:
«Я — Буба Касторский, оригинальный куплетист. Пою себе куплеты я, кажется, ничего».
Справедливо отметим, что, если в фильме «Любовь и ненависть» странствующий шансонье почти этой только строкой и удовлетворился, то в «Неуловимых» Касторский поет еще много чего, как бы, в подтверждение того непреложного факта, что он – «оригинальный куплетист». А еще пляшет и хохмит. В его эстрадных номерах мелькают и автобиографические строки, и текущая геополитика, и много чего другого.
Буба Касторский в ленте «Любовь и ненависть» после белого митинга, загнавшего-таки шахтерских жен в забой, а некоторых и подло заманивших в сладострастные койки прихвостней генерала Деникина, затем возникает в сюжете еще однажды. Он нервно (от волнения) щиплет гитарные струны на полустанке перед красноармейцев.
Причем, если в первом случае он пересыпал свое пение речитативом, мол, как же его, куплетиста, уважают белые офицеры, во втором он тоже самое толкует о комиссаре, подчёркивая, что белые наоборот, угнетали честного артиста.
По ходу дела, красным бойцам Буба сообщил, что он с шахты «Мазурка», вызвав тем самым шквал вопросов: как там дела, как жены держаться, жив ли сам рудник? В ответ песенник наврал с три короба позитива, и исчез из сюжетной линии.
Идеологически Бубы Касторские 30-х и 60-х годов существенно разняться. Куплетист Хенкина – всепогодный, и вашим, и нашим, и вообще, всем, кто готов заплатить копеечку. Шансонье Сичкина – латентный красный, которому не доставало только повода, сильного потрясения, чтобы занять в Гражданской войне правильную позицию. А для белых он выступал, как бы, нехотя, по необходимости, или просто для конспирации.
Как плясать над киносценарием
Вполне логичен вопрос, как же это получилось такое переселение кинематографических душ из фильма в фильм с интервалом в три с лишним десятка лет? Подобное сходство случайным оказать никак не могло.
Все дело в сценаристе. В «Любви и ненависти» Гендельштейн и «Неуловимых мстителях» Кеосаяна это один и тот же человек — Сергей Ермолинский. Безо всяких сомнений можно настаивать, что это он стал переносчиком Бубы Касторского из проекта в проект. Более того, скорее всего, он и придумал незадачливого куплетиста, наделив характерными чертами и ужимками. Не с нуля придумал, о чем скажем дальше. Однако придумал же.
Треньканье Касторского на гитаре большой музыкой назвать сложно. Но кто-то ведь должен был и этот мотив определить, выстроить. Конечно, Владимир Хенкин, опытный опереточный артист, мог и сам что-то такое сымпровизировать по просьбе режиссера. Но в титрах фильма «Любовь и ненависть» ответственным за музыку обозначен композитор Дмитрий Шостакович… Никаких намеков, одна только констатация факта.
Что до Ермолинского, то это интересная личность, с биографией, достойной экранизации. Одни только его непростые взаимоотношения с Михаилом Булгаковым, вылившиеся, кроме всего прочего, в появление в «Мастере и Маргарите» Алоизия Магарыча, списанного со сценариста, чего стоят.
Еще Ермолинский активно путешествовал, много чего повидал, много с кем общался. В каких-то краях он оказывался по собственной воле, по творческим надобностям, а кое-где и под присмотром компетентных органов. Но драматург сумел прорваться через жернова судьбы, выжил, оставил достаточно тучное литературное наследие, а не одного только Бубу Касторского, при всем почтении к последнему.
«Трясясь по полуторке в предгорьях западного Копет-Дага, по белым плешинам солончаков, я неожиданно сочиняю и пою песни.
В горном кишлаке Таджикистана тренькаю на дутаре, будто на балалайке, соревнуясь с прохожим дутаристом-таджиком.
В Донбассе я играю в шашки с молчаливейшими людьми на свете — с шахтерами, и даже могу поплясать на вечеринке у местного профсоюзного работника.
Словом, совершая целый ряд необычных для себя действий».
Так Сергей Ермолинский описывал свою творческую методу подпитки эмоциями для предстоящей работы над фильмами в сборнике очерков «Как мы работаем над киносценарием» (Москва, 1936 год).
Играя в шахматы и отплясывая на вечеринках в Донбассе, драматург набрался материала для киноленты «Любовь и ненависть». Впрочем, работа над этим проектом протекала не так уж просто. Сам он рассказывал об этом вот что:
«Получатся люди, выпишутся сцены, а все здание неожиданно может рухнуть, оказавшись бесформенной грудой эпизодов.
Борьба за сюжетную стройность будет тогда продолжаться долго, даже и в период постановки.
Чаще всего она не увенчается полным успехом. Следы разорванности сохранятся в фильме.
Так было, например, в «Любви и ненависти». Моя ошибка, как драматурга, не овладевшего сюжетной целесообразностью, помноженная на неврастеническую манеру режиссера, дала в результате путанное изложение в первой половине картины.
Картина по-настоящему волнует лишь в последних частях, когда выпрямился сюжет и слился в один поток».
Во всяком случае, самокритично.
Не очень белокурая и не слишком Жози
В фильме «Любовь и ненависть», разумеется, не только Владимир Хенкин спел куплеты Бубы Касторского, там многие значительные актеры 30-х годов показали свое мастерство в решении поставленных перед ними идеологических и творческих задач.
Мы же помним, что это фильм о шахтерских женах, которые, как вы и сами могли догадаться, свое предприятие все-таки отстояли, отбили, не дали белым бандитам его взорвать, и дождались прихода красных освободителей. Не все дождались, правда, некоторые погибли — такова уж непреклонная кривая логика Гражданской войны
Эмма Цесарская исполнила роль Василисы, неформального лидера женской общественности шахтного поселка. За плечами этой актрисы к тому моменту была уже роль Аксиньи в «Тихом Доне», еще в первой, немой, только позже озвученной экранизации эпического романа Михаила Шолохова.
Вера Марецкая через роль шахтёрки Веры подбиралась к главным своим профессиональным успехам в лентах «Член правительства», «Котовский» и многих других.
Первый секс-символ советского кино Елена Максимова, снявшаяся чуть раньше нагишом в «Земле» классика Александра Довженко, на этот раз была одета, но не менее убедительна.
В ролях горняков-красноармейцев профигурировали Николай Крючков и Андрей Абрикосов. Примкнувшую к народу техническую интеллигенцию олицетворял театральный артист Михаил Кедров.
Да! У Бубы Касторского, который все равно нас не отпускает в этом рассказе, была ассистентка. Не такая яркая, как белокурая Жози (Инна Чурикова) в «Неуловимых», но тоже по-своему примечательная. В мизерном эпизоде была задействован комическая актриса Рина Зеленая, с этого начинался путь хрестоматийных впоследствии Черепахи Тортилы и миссис Хадсон в соответствующих фильмах.
Один из восьми гвоздей программы
У нашей благодарной, неизбалованной и очень искренней публики фильм имел определенный успех. Тем более, в Донбассе, где разворачивались события этой кинодрамы. Вот, что писала местная пресса в 1935 году:
«В 18 километрах от Горловки, на перекрестке дорог, связывающих шесть больших колхозов, высится первый кинодворец имени тов. Постышева.
Кинодворец села Железное – первый из 100 колхозных звуковых киногигантов, намеченных к постройке на Украине.
Сегодня в кинодворце большое оживление. В гости к колхозникам приехали из Москвы творческие работники «Межрабпомфильма». Они будут демонстрировать новый фильм «Любовь и ненависть».
Посмотреть свой фильм – фильм о героических женщина-шахтерках, сражавшихся в гражданской войне с деникинскими войсками – съехалась за десятки километров вся колхозная общественность».
Как водится в таких случаях, это был не просто просмотр киноленты, но и обсуждение, обмен мнениями. Колхозники высказались единодушно:
«Любовь и ненависть» — большая победа советского кинематографа. «Межрабпомфильмом» создано справедливое, волнующее кинопроизведение».
Мнение рядовых зрителей недурно было усилить оценкой признанного авторитета. Так и случилось.
«Правильная, хорошая картина о героическом прошлом Донбасса, — говорит о фильме Никита Изотов, — Этот фильм без волнения смотреть нельзя».
Но и это еще было не все.
«Посмотрев фильм «Любовь и ненависть», — заявляет в своей телеграмме партийный и комсомольский актив Горловки, — шлем поздравление «Межрабпомфильму» и всему коллективу творческих работников, создающих волнующую оборонную картину. Ждем новой картины о героях социалистического Донбасса».
«Любовь и ненависть» стал одним из восьми фильмов производства СССР, включенных в программу дебютного Московского кинофестиваля 1935 года. Тогда он назывался «Советский кинофестиваль в Москве». Кроме отчетной ленты там были такие невероятно популярные работы, как «Чапаев», «Юность Максима», «Новый Гулливер».
Эволюция босяцкого куплетиста
«Я бескорыстен в путешествии, — писал о себе сценарист Сергей Ермолинский, — Не умею бегать с записной книжицей, профессионально ловя фразы и подхватывая факты».
Может быть, конечно, и так. Хотя, сдается, немножко драматург покривил душой в этих строках. Не бегать с книжицей, вовсе не означает не подмечать какие-то детали, ситуации, образы. Потом, в нужный момент, они возникнут из небытия, пригодятся и заиграют новыми красками.
Путешествуя по бескрайним просторам страны, Сергей Ермолинский какое-то время жил и трудился на Кавказе. Он был знаком с режиссером Иваном Перестиани, снялся у того в Тбилиси в фильме «В трясине». Эта кинолента, разоблачающая губительность азартных игр времен НЭПа, вышла на экраны в 1927 году.
Перестиани прославился чуть ранее, сняв в 1923 году по книге Павла Бляхина жанрообразующий фильм «Красные дьяволята». В 1926 году, окрыленный успехом своего боевика режиссер намолотил целых четыре подачи продолжения «Красных дьяволят»: «Савур-могила», «Преступление княжны Ширванской», «Наказание княжны Ширванской», «Иллан Дилли».
Успех повторить не удалось. Да и продолжения-то получались условными, связанными с первой частью общими персонажами и некоторыми сюжетными штрих-пунктирами, но не литературной базой. Впрочем, сейчас не это важно. В «Савур-могилу» в небольшом эпизоде появлялся куплетист Затрещенко.
Видел ли фильмы Перестиани Сергей Ермолинский? Почти со стопроцентной уверенностью можно сказать, что да. Запомнил ли он образ кочующего по дорогам Гражданской войны куплетиста? Запросто! И непременно даже. Так что, своего рода прототипом Бубы Касторского является бродячий бард Затрещенко.
Только сначала Буба возник в донбасской драме о героических шахтерских женах, а уж потом, когда из советской кинематографической легенды «Красных дьяволят» стали выкристаллизовываться «Неуловимые мстители», эпизодический персонаж пошиба 1926 года (кстати, мы накануне векового юбилея) пригодился, как нельзя более кстати.
«Савур-могиле» поющий бродяга представлен так:
«Босяцкий куплетист Затрещенко. В шайке известен под званием «артист императорских театров».
Во-первых, «босяцкий куплетист» — это же предтеча всего последующего отечественного шансона, целого эстрадного жанра, если вы понимаете, о чем я. Во-вторых, «артист императорских театров» интересно преломился в образе позднего Бубы Кастрорского времен Ермолинского-Кеосаяна. Герой Сичкина анонсировал свое шоу на базаре новороссийского села классической теперь уже фразой:
«Последняя гастроль артиста-солиста императорского театра драмы и комедии».
О творчестве Затрещенко мы имеем куцее представление. Но все-таки имеем. Развлекая членов одной из ОПГ, кошмаривших Украину в годы Гражданской войны, и в которой, по задумке авторов «Савур-могилы», состоял сам куплетист, он пел:
«Шли солдаты, сняв шинели,
Видят – дамы на панели.
Так задами завертели,
Аж шинели покраснели».
Это титр из немого кино Ивана Перестиани. Дополняли текст недвусмысленные телодвижения Затрещенко перед беззвучно гомерически хохочущими бандитами, и пояснения, что так тот «культивирует «высокое искусство».
Пошлость номера, исполняемого примкнувшим к отребью лицедея, наполнен совершенно понятным содержанием. Мол, чего хотеть от врага-то? Сплошное скудоумие и паскудство на потребу низкопробной публике.
Следующая инкарнация образа – Буба Касторский в фильме Ермолинского-Гендельштейна – уже иной фасон. Конечно, его искусство не самое изысканное, но несколько более цивилизованное. К тому же, ему ведь приходилось подстраиваться и под красных, и под белых. Стало быть, предлагать универсальный товар.
Зато в фильме сделан уверенный шаг в политической эволюции персонажа. Он уже не откровенный враг, как Затрещенко, но хотя бы нейтральный типаж из категории «ни рыба, ни мясо». Пользы от него не так много, но хотя бы еще не полностью потерян для общества. Глядишь, после перековки сгодится на что…
И уже совсем другое дело Буба Касторский в «Неуловимых». Он совершил головоломный прыжок, и даже на каком-то этапе вполне осознанный, в пучину классовой борьбы.
Мало того, что помог четверке мстителей свести Гражданскую войну к победе трудового народа, вытолкать за кордон врангелевцев и самопровозглашенных атаманов типа Бурнаша (Ефим Копелян), так еще и не дал разгуляться белой эмиграции, поставил решительную точку в фантазиях монархистов реставрировать царизм в России. Погиб певец и чечеточник, выбив горькую слезу из тех, кто только что до слез же хохотал над его эстрадными ужимками.
А все так просто начиналось: «Я — Буба Касторский, оригинальный куплетист».
Руслан Мармазов
Полный авторский вариант материала, опубликованного сайтом Украина.ру 16 ноября 2025 года
